Феминизм на экране

Героиня недавнего фильма французской женщины-режиссера Япник Беллон «Поруганная любовь» накануне свадьбы оказывается жертвой жестокого насилия. По мнению создательницы этого фильма, ситуация насилия, воссозданная в фильме,— это метафора общей ситуации отчуждения, гнета и эксплуатации женщин в буржуазном «фалократическом» обществе. В своем» фильме Я. Беллон стремилась нарисовать аллегорическую картину общества, где насилие над женщиной в какой бы то ни было форме — от прямого физического до скрытого психологического — является всеобщим правилом. Многие деятельницы феминистского движения назвали этот фильм «программным» для «феминистского кино», ставшим в последнее время непременным слагаемым западного экрана. Это понятие включает в себя весьма широкий спектр явлений — от правдивых фильмов о борьбе женщин за свои права до сомнительных по содержанию лент о всевозможных приключениях поборниц свободной любви и воинствующих лесбиянок.

Что же такое «феминистское кино»?

Мы постараемся познакомиться с получившим сегодня на Западе распространение женским освободительным движением и его отражением на западном экране и в киноведческой литературе. Особенно громко, а порой даже эксцентрично женское освободительное движение заявило о себе как о (новой форме социального протеста в последнее десятилетие.

Когда говорят о женском освободительном движении и его идеологии, часто употребляют понятие «феминизм». Под феминизмом имеют в виду движение за уравнение жешцип в юридических, политических и экономических правах с мужчинами в рамках буржуазного государства.

Развитие капиталистического общества в нынешнем веке привело к все большему включению женщин в производство, что было вызвапо необходимостью в притоке новой, дешевой рабочей силы. Другим фактором, действующим в направлении увеличения роли женщин в общественном производстве, выступает научно-техническая революция, позволившая женщинам выполнять те виды работ, которые раньше считались привилегией мужчин.

Однако фактически возросшая роль женщин в бур-жуазном обществе находится в остром противоречии с различными формами дискриминации и гнета, которым подвергается сегодня па Западе женщина. Прежде всего, это дискриминация в сфере трудовой деятельности, когда женщинам оказывается доступной преимущественно малооплачиваемая и малопрестижная работа; продолжающая сохраняться дискриминация в политической области. Это также и дискриминация в рамках семейных отношений.

Наконец, это и дискриминация женщин в области общественного сознания, в массовой культуре, распространяемой средствами массовой информации. Хотя женщина занимает сегодня в западном обществе иное, гораздо более значительное место по сравнению, скажем, с концом прошлого и началом этого столетия, буржуазная культура и искусство зачастую игнорируют происшедшие сдвиги и продолжают тиражировать стереотипизиро-ванные и порой карикатурные образы женщин, которые безмятежно занимаются домашним хозяйством или служат объектом вожделепий для мужчин. В то же время продолжаются попытки прямого утверждения и пропаганды идей мужского превосходства и даже женоненавистничества.

Многие феминистские группы первоначально выступили в рамках движения «новых левых», но постепенно размежевались с ним, обвинив левых радикалов в невнимании к специфическим женским проблемам и интересам. Часто обвинения были законны: многим памятны слова американского леворадикального лидера Стокли Кармайкла из организации «Студенты за демократическое общество»: «Единственное возможное положение женщин в СДО — горизонтальное».

«Мы не для того делаем революцию, чтобы снова оказаться на кухне»,— заявили на это участницы леворадикального движения. Формирование и распространение феминистских групп на Западе приходится на начало 70-х годов. В отличие от «первого» феминизма конца прошлого и начала нынешнего веков, выступавшего с требованием юридического равноправия женщин, современный феминизм выдвигает гораздо более широкий круг требований, связанных с расширением понятия равенства, наполнением его социальным содержанием. Современный феминизм гораздо более противоречив, чем его предшественник, он включает в себя различные и порой конфликтующие между собой течения — умеренное, ограничивающееся некоторыми реформистскими требованиями; социалистическое, близкое к марксистскому пониманию женского вопроса, хотя и не свободное от ошибок, и, наконец, радикальное, даже экстремистское.

Сторонницы радикального феминизма (их идеолог — Суламифь Фаерстоун и ее «сестры») призывают к скорейшему осуществлению так называемой «феминистской революции».

Они считают угнетение женщин первичной формой эксплуатации, из которой вытекают все другие формы гнета. Они считают, что истоки женского угнетения коренятся не в обществе, а в биологии — в самом факте биологических различий между мужчиной и женщиной. Придя к такому выводу, радикальным феминисткам приходится рассуждать в соответствии с логикой, щеумо-лимо влекущей их к экстремистским выводам. Если главный враг женщин — мужчина, а не общество, построенное на эксплуатации, то — «долой мужчин!», долой «мистику женственности» (так называется книга известной американской феминистки Бетти Фриден), долой все различия мужского и женского, отцовского и материнского! Да здравствует андрогинное общество, предстающее здесь как феминистская утопия! Вот это, по их мнению, и было-бы подлинным освобождением женщин на нут «мужской цивилизации»

Но аналогии с экстремистской негритянской организацией «Черные пантеры» радикальные феминистки выдвинули лозунг «Власть — женщинам!». Появились даже женские террористические группы — «Ведьмы» (в расшифровке — «Дьявольский женский интернациональный террористический тайный заговор»), «Общество по вырезыванию мужчин» и т. п.

Главный объект обвинений со стороны феминисток — это то, что они называют «сексистским обществом» (или, как они иногда уточняют, «сексистский капитализм»), угнетающим и подавляющим женщин дома и в общественной жизни. Эндри Дворкин ввела даже в феминистский лексикон неологизм «гиноцид», созвучный слову геноцид, но образованный от греческого «гине», то есть «женщина». Оценивать все эти лозунги и декларации феминисток, сами по себе, абстрактно вряд ли имеет смысл. Критика «сексистского капитализма» может быть и истинной и ложной в зависимости от того, как и насколько она сочетается с требованиями классовой борьбы пролетариата и демократической общественности Запада.

Многие из тех, кто объединяется под знаменем феминизма,— искренние, непритворные противники капитализма и буржуазной культуры, хотя идеи их путаные, сбивчивые. Когда, например, Джермен Грир в своей книге «Женщина-евнух» заявляет, что именно «женщина истинный пролетариат, подлинное угнетенное большинство», это кое-кому еще может показаться просто полемическим преувеличением реальной ситуации действительного женского гнета и эксплуатации. Но уж совсем другое дело, когда иные феминистки-радикалы задиристо ополчаются на марксизм и реальный социализм/и сознательно (или но неведению) искажают их подлинный смысл и содержание. Экстремистская группа американских феминисток «Красные чулки», к примеру, в своем программном манифесте возвещает: «Классическое предсказание Маркса об автоматическом освобождении женщин после падения капитализма неверно. Мужское превосходство есть самая старая и самая изначальная форма власти.

Как раз такие-то идеи и готова использовать буржуазная пропаганда, популяризировать их в массовой культуре как вполне безобидную «экзотику».

Нужно подчеркнуть, что одной из важнейших форм женской эксплуатации феминистки считают культурное господство над женщиной, «мужской империализм» всей западной культуры и искусства, основанных на мифе о женской неполноценности. И здесь у них опять-таки в каком-то фантастическом узоре переплетаются правда и вымысел, прозрения и заблуждения. От Библии до сказки о «спящей красавице» они видят лишь одно — «мужскую» пропаганду образа пассивной и покорной «женщины-объекта», которой, как бы по принципу дополнительности, противопоставлен контробраз — ведьмы, колдуньи, мачехи. Только эти две крайности, никаких оттенков, ничего среднего. Для феминисток /господство этих двух образов добра и зла и их метафизическое противостояние, укоренившееся в отношении к женщине в западной культуре и искусстве, делает невозможным правдивое, живое, диалектическое осмысление женского характера в рамках этой «мужской» культуры — будь то в литературе, живописи или кинематографе. Согласно их взглядам, «мужская» культура оставляет для женщины единственную сферу самовыражения — то, что немцы называют «киндер, кирхе, кюхе» — «дети, церковь, кухня».

Оставить комментарий

Я не робот.

БЛОГ О ЗАРАБОТКЕ!
Статистика