Тайский кодекс «Тан люй шу и» и понятие “Тени”

Согласно этому кодексу, в правовом отношении общество танского Китая подразделялось на три группы. Верхний, привилегированный слой составляли чиновничество и знать; среднее положение занимали лично свободные простолюдины; на нижней ступени социально-юридической лестницы стояли пораженные в правах лично зависимые различных категорий. В кодексе была зафиксирована шкала основных видов наказаний: пять степеней наказания тонкими палками (десять, двадцать, тридцать, сорок и пятьдесят ударов); пять степеней наказания толстыми палками (шестьдесят, семьдесят, восемьдесят, девяносто и сто ударов); пять степеней продолжительности каторжных работ (один, полтора, два, два с половиной и три года); три степени наказания ссылкой (на две тысячи, на две с половиной тысячи и на три тысячи ли); две степени наказания смертью (удавление и обезглавливание).

Описанная система наказаний имела универсальный характер, т. е. под ее действие подпадали (по крайней мере формально) все три правовых слоя. Но применялась она, так сказать, дифференцированно: за одинаковое преступление представителю слоя пораженных в правах наказание назначалось тяжелее, а представителю привилегированного слоя — легче, нежели простолюдину.

Привилегии сводились к систематизации уровня снижения наказания, действие их ограничивалось лишь приговорами к тем наказаниям, которые перечислены в упомянутой выше шкале, т. е. к основным наказаниям.

Привилегии были четырех типов: принадлежности к одной из восьми групп лиц, суждение по делу которых выносилось императором (ба и); подачи прошений императору о смягчении или отмене наказания (цин, или шан цин); уменьшения тяжести наказания на одну степень (цзянь); откупа от наказания (шу).

Распределение привилегий строго соответствовало внутренней иерархии господствующего класса. Формально та или иная привилегия могла предоставляться на двух основаниях — благодаря либо собственному чину или титулу, либо родственным связям, определенной степени близости с лицом, имеющим более высокую привилегию. Мерилом такой близости был срок траура, который должен был носить по данному родственнику обладатель более высокой привилегии в случае его смерти. Кодекс выделяет четыре основные категории траура и, следовательно, четыре степени близости родственных отношений: сыма (длительность три месяца), сяогун (пять месяцев), дагун (девять месяцев) и ци (год и более), а также специфический траур таньмянь, который носил лишь император по родственникам более далеким, нежели родственники категории траура сыма (например, по своим пятиюродным братьям, четвероюродным братьям отца, троюродным братьям деда и т. д.). Длительность этого траура неизвестна.

Право2 на «суждение» было наиболее элитарной привилегией.

Узкий круг пользовавшихся ею лиц был разбит на восемь групп.

1. Группа родственных (цин), под которыми понимались лица, связанные по крови с августейшими особами. Кодекс выделяет три группы таких лиц: родственники царствующего императора (категории траура таньмянь и выше); родственники бабки и матери царствующего императора (категории траура сыма и выше); родственники жены царствующего императора (категории траура сяогун и выше).

2. Группа близких (гу)—старые, испытанные друзья и слуги императора, те, кто прислуживает в его внутренних покоях и постоянно удостоен счастья непосредственного общения [с ним].

3. Группа достойных (сянь) — те, чьи поступки исполнены добродетели, чьи слова и дела могут служить образцами.

4. Группа способных (нэн)—занимающиеся делами управления с большим талантом, всегда способные дать императору ценный совет, являющиеся образцом в поведении.

5. Группа заслуженных (гун) —те, кто имеет большие заслуги, например смог обезглавить вражеского полководца, сорвать вражеское знамя, пройти в авангарде более десяти тысяч ли или же способствовал подчинению власти танских императоров большого числа людей.

6. Группа знатных (гуй) — занимающие служебные должно сти (чжишигуань) рангов третьей категории3 и выше или же почетные должности4 рангов (саньгуань) второй категории и выше или же имеющие титулы знатности (цзюэ)5 рангов первой категории, т. е. гогун и выше.

7. Группа усердных (цинь)— те, кто действует с большим прилежанием, т. е. и крупные полководцы, и мелкие чиновники, которые с благоговением отдаются служебной деятельности, и днем и ночью трудясь во имя общественного блага, а также те, кто, будучи послан на край света, переносит лишения и опасности.

8. Группа гостящих (и бинь)—те, кто, будучи потомками предыдущих династий, становится гостями государства.

Нетрудно заметить, что перечисленные группы серьезно отличались друг от друга по обширности охватываемых и по четкости определения круга входящих в них лиц. Первая, шестая и в некоторой степени восьмая группы намечены максимально четко. Состав остальных групп назван чисто описательно, поскольку включение в них могло, вероятно, быть результатом произвола. Не случайно в примерах, которыми в кодексе разъясняется положение пользующихся данной привилегией лиц, говорится либо о первой, либо о шестой группе.

Рассматриваемой привилегией пользовался также еще определенный круг лиц вследствие специфической особенности, которую придавало привилегиям тогдашнее китайское законодательство. Мы пока назовем ее свойством «наибольшего благоприятствования». Им обладали все четыре привилегии. Суть его заключалась в следующем: если лицо теряло положение, дающее право на привилегии, не в результате наказания за какое-либо преступление, то привилегии за ним сохранялись®.

Привилегия права на «суждение» в плане состава преступлений была наиболее всеохватывающей. Она действовала при совершении преступлений любой тяжести, за исключением перечисленных в списке «десяти зол» (ши э), т. е. преступлений, направленных непосредственно против особы императора и основ существующего строя. В случае совершения лицом, пользовавшимся данной привилегией, преступления, наказуемого смертной казнью, Палатой наказаний (син бу) составлялся документ, фиксировавший состав преступления, статью закона, под которую оно подпадало, и группу имевших право на суждение, к которой принадлежал преступник. Этот документ с просьбой о вынесении суждения направлялся вверх по инстанции. Для вынесения суждения собирался Дутан — центральный орган Департамента государственных дел (Шаншу шэн), разделенный на шесть отделов, каждый из которых ведал делами подведомственной ему палаты. Происходило, таким образом, совещание лиц, ответственных за деятельность высших исполнительных органов танского правительства. Дутан и выносил суждение по делу подсудимого, а затем посылал его на рассмотрение и утверждение императору. Под вынесением суждения Дутаном кодекс понимал выяснение побудительных мотивов и обстоятельств преступления, подтверждение заключения первоначальной инстанции о наказуемости виновного смертной казнью, но точного приговора — удавление или обезглавливание — Дутан не предлагал. Реальное вынесение приговора оставалось за императором, который имел право снизить или вовсе отменить наказание. «Если есть особая милость,— указывал кодекс,— то преступник будет удостоен полного прощения. Такие необычные приговоры есть право повелителя людей».

Таким образом, в случае совершения преступлений, наказуемых смертной казнью, лицо, пользующееся привилегией права на «суждение», оказывалось фактически неподсудным обычным нормам. Такое дело должно было быть рассмотрено императором и решено им согласно его собственным соображениям.

При более легких преступлениях суждение не выносилось, а тяжесть наказания преступнику просто понижалась на одну степень.

Деяния же, отнесенные к категории «десяти зол», автоматически влекли за собой отмену действия привилегий.

В прошении сообщалось, под какую статью подпадает совершенное преступление, и указывалось основание, в силу которого преступник пользуется данной привилегией. Палата наказаний точно формулировала, какого вида казни заслуживает преступник по обычным нормам. Прошение с просьбой о смягчении наказания направлялось непосредственно императору, минуя Департамент императорских дел (Мэнься шэн), который ведал обычно поступающей к императору документацией.

При совершении лицами, обладавшими правом подачи прошений, менее серьезных преступлений, тяжесть наказания уменьшалась на одну степень без подачи прошения.

Рассматриваемая привилегия теряла силу не только при совершении преступлений, отнесенных к категории «десяти зол», но и при рассмотрении дел об убийстве, умышленном покушении на убийство, прелюбодеянии, похищении человека, взимании взяток и т. п., совершенных чиновником при исполнении служебных обязанностей.

Право на снижение тяжести наказания на одну степень было как частью двух описанных выше привилегий (и, естественно, распространялось на весь круг пользовавшихся ими лиц), так и самостоятельной привилегией для чиновников рангов шестой и седьмой категорий, а также дедов, бабок.

Данная привилегия носила менее универсальный характер, нежели две другие, упомянутые выше. Из сферы ее действия были исключены случаи, когда выносился смертный приговор. Одновременно шире был круг исключений: помимо случаев, названных при рассмотрении первых двух привилегий, она теряла свою силу при привлечении к общесемейной ответственности за совершение родственниками преступлений, квалифицируемых по статьям 1 или 2 «ши э», а также при осуждении за непредумышленное убийство в драке, за случайное ранение или нанесение увечий родственникам категории траура ци и выше, за различные преступления, совершенные чиновником с использованием своего служебного положения, и т. д.

Привилегия откупа от наказания также не распространялась на преступников, осужденных на смерть. Для обладавших первыми тремя привилегиями она вступала в силу уже после снижения тяжести наказания. Кроме них этой привилегией пользовались: чиновники рангов восьмой и девятой категорий; ряд родственников тех, кто обладал привилегией уменьшения наказания на одну степень благодаря собственному статусу (т. е. чиновников шестой и седьмой категорий ранга); наложницы чиновников пятой категории ранга и выше.

Объем ситуационных исключений из сферы ее действия настолько значителен, что даже беглое их рассмотрение в рамках небольшой статьи не представляется возможным.

Мы видим, таким образом, что привилегии охватывали не только высшую знать и весь корпус чиновничества, но и членов их семей, т. е. практически весь тот социальный слой, из которого наиболее вероятным было дальнейшее (рекрутирование кадров в государственный аппарат. При помощи привилегий государство ограждало от многих наказаний не только своих служащих, но и вою среду, в которой жили и воспитывались те, кто в будущем мог прийти им на смену. Вместе с тем действие привилегий не распространялось на совершивших особо опасные, по современной терминологии, государственные преступления. Криминальные деяния такого рода можно, в общем, подразделить на три группы: преступный умысел или преступления, направленные непосредственно против особы императора и его семьи, а также на подрыв окружающего их пиетета; все преступления, так или иначе связанные с нарушением конфуцианских добродетелей — сыновней почтительности, гуманности, беспристрастности и т. п.; большинство преступлений, связанных с использованием служебного положения в корыстных целях и пренебрежением должностными обязанностями, ставящими под удар престиж чиновничества и мешающими нормальному функционированию административного аппарата.

Таким образом, институт привилегий призван был укреплять государственный и общественный порядок. Его бюрократическая природа обусловила весьма специфический способ жалования привилегий.

В списках пользовавшихся той или иной привилегией мы постоянно обнаруживаем определенный круг лиц, получивших данное право благодаря родственным отношениям с кем-то, имеющим более высокую привилегию. Таким образом, подобная своеобразная «передача» привилегий осуществлялась последовательно от самого верха иерархической пирамиды до ее подножия. В кодексе постоянно указывалось, что основой этого порядка было право «тени», «отбрасываемой» родственником, занимающим более высокое положение, на менее именитого родственника. Для последнего же получаемая им привилегия и составляла реальное содержание «тени» сановного родственника.

Сравнение реальной значимости различных привилегий приводит к выводу, что «интенсивность» «родственной тени», явно неодинаковая, была четырех порядков. Лица, охваченные «тенью» первого порядка «интенсивности», пользовались привилегией права на «суждение», охваченные «тенью» второго порядка «интенсивности» — привилегией подачи прошений и т. д.

Данный порядок кодекс также обосновывает понятием «тени», но уже другого типа — «тени ранга» (гуань инь).

Интенсивность «тени ранга» (так же как и «тени родственника») распадалась на четыре группы. Причем лица, пользовавшиеся «тенями рангов» трех первых порядков «интенсивности», в свою очередь, ретранслировали, если можно так выразиться, «тень» своим родственникам, т. е. являлись источниками «родственной тени», по «интенсивности» уступавшей на один порядок их «тени ранга». Таким образом, мы можем разделить «тени» на первичные — порождаемые положением в бюрократической иерархии и вторичные — «отбрасываемые» обладателями первичной «тени» на своих родственников с потерей при этом одного порядка «интенсивности».

По принципу действия и первичные и вторичные «тени» совершенно однотипны и обладают одинаковыми свойствами.

Оставить комментарий

Я не робот.

БЛОГ О ЗАРАБОТКЕ!
Статистика