Плуг и мотыга в Шумере и Древнем Египте

При современном состоянии наших знаний можно считать прочно установленным факт, что древнейшими народами, перешедшими к земледелию, были египтяне и шумеры. Не может быть никакого сомнения, что в Европе, включая остров Крит, земледелие (так же как и скотоводство) возникло позже, чем в долине Нила и Месопотамии, и прежние занятия (охота, собирательство, рыболовство) дольше сохраняли ведущую роль. В Индии и Китае, по всем данным, земледелие развилось несколько позже, чем в Египте и Передней Азии.

Все это имеет огромное значение для изучения первой в мире классовой формации — рабовладельческой. Древнейшие государства были созданы земледельческими и скотоводческими народами, именно в этих государствах развилась письменность и были достигнуты такие значительные успехи в различных сферах культуры, которые немыслимы в условиях первобытнообщинного строя.

Остается, однако, неясным вопрос: Египту или Месопотамии принадлежит приоритет в формировании новых форм хозяйства — земледелия и скотоводства, — которые привели к колоссальным социальным и культурным сдвигам. От решения этого вопроса зависит и постановка следующей, основной проблемы о возникновении первых рабовладельческих государств. Дело еще осложняется предполагаемой возможностью взаимодействия и заимствования тех или иных изобретений, будь то новые орудия или приемы ведения хозяйства. Наконец, возникает вопрос, как устанавливались связи между различными странами и народами? Играли ли главную роль переселения племен или ранние формы обмена, сложившиеся, как доказал Ф. Энгельс, после первого крупного общественного разделения труда?

Прежде всего следует учитывать основной и неопровержимый факт, что прямого соприкосновения между Шумером и Египтом (будь то мирные связи или враждебные столкновения) не засвидетельствовано ни в одном документе. В Египте до сих пор не обнаружено шумерских надписей, а в развалинах городов и поселений Шумера не найдено ни одного египетского текста. Все это, конечно, argumenta е silentio, но на сегодняшний день сторонники взаимозависимости египетской и шумерской культур лишены непоколебимых доказательств и могут оперировать лишь гипотезами.

Далее, мы не должны забывать, что в египетской географической терминологии отсутствовало название «Шумер», а в шумерском языке нет обозначения страны, которое можно было бы отождествить с Египтом. Правда, делались попытки поставить знак равенства между Египтом и загадочной страной Маган, упоминаемой неоднократно в шумерских и аккадских текстах. Известный ассириолог Олбрайт пытался даже идентифицировать побежденного Нарамеином маганского царя по имени Маниум с основателем единого Египетского государства Менесом К Эту гипотезу признал заслуживающей серьезного внимания другой выдающийся ассириолог, Бруно Мейсснер, но тут же сделал оговорку, что египтологи не согласятся с этой точкой зрения. И действительно, предвидение Мейсснера оправдалось. В египтологической литературе теории Олбрайта отклика не нашли.

В советской науке вопрос о Магане был поставлен в иной плоскости. Акад. В. В. Струве еще в 1922 г. на I Всероссийском съезде египтологов в Москве выступил с докладом, в котором подчеркивал, что Маган нужно искать в Западной Аравии . Следует еще упомянуть о малоубедительной попытке перенести Маган в Индию (гипотеза И. М Дьяконова) . Никаких сходных черт, сближающих Египет с Маганом шумерских и аккадских текстов, мы не находим. Созвучие имен Маниум и Менее ни к чему не обязывает, ибо можно найти более десятка аналогичных имен в языке самых различных народов. Только в позднеассирийских текстах (VII в. до н. э.) Египет стал называться Маганом. Но здесь мы имеем дело с обычным перенесением терминов с географически более близких стран на более отдаленные, простиравшиеся на запад и юго-запад от Месопотамии.

Были ли какие-либо общие черты между шумерской и древнейшей египетской культурой? Этот вопрос оказывается также очень сложным. Панвавилонисты, как известно, выводили целиком все достижения египетской литературы и науки из Месопотамии. Однако даже большинство буржуазных ученых отвергло эту одностороннюю точку зрения. Особенно следует напомнить, что корифеи русского востоковедения В. С. Голенищев и Б. А. Тураев полностью избежали влияния сенсационных в начале XX в. откровений Винклера и его учеников. Б. А. Тураев даже резко выступал против стремления принизить историческую роль египетского народа, а когда чрезмерное увлечение Шумером и Вавилоном стало спадать, с негодованием вспомнил о том времени.

Крайности мнений панвавилонистов давно отброшены, но известное преувеличение исторической роли Месопотамии в ущерб Египту иногда наблюдается (например, у известного американского ассириолога Шпайзера), хотя в довольно осторожной форме .

Однако отказ от взгляда, будто египетская культура заимствована у народов Двуречья, отнюдь не означает, что никаких месопотамских влияний в древнейшем Египте не было.

Акад. В. В. Струве отметил два удивительных совпадения в сфере культа и мифологии. Оказывается, священная ладья «антилопы бездны бога Энки» в шумерском городе Эриду полностью соответствует ладье мемфисского бога Сокара, также украшенной головой антилопы. Другое наблюдение В. В. Струве относится к мифам о сотворении мира. В Египте, как и в Месопотамии, существовало представление о боге-творде, побеждающем водную стихию. Оно засвидетельствовано в Эрмитажном папирусе 1116 A, Recto, разработанном впервые В. С. Голенищевым.

В сфере материальной культуры и искусства также не раз отмечались месопотамские элементы. Печати-цилиндры архаического Египта, изображения на шиферных пластинках, изделия из лазурита, добывавшегося на Памире и попадавшего в долину Нила через Двуречье, и т. д.

Однако все перечисленные факты не говорят о прямом, непосредственном воздействии Шумера (или Аккада и Вавилона) на Египет: долина Нила была отделена от Двуречья значительной территорией, и между обеими странами могли быть посредники. В такой плоскости был поставлен вопрос выдающимся английским археологом Г. Чайлдом. Признавая успехи обеих великих цивилизаций древнего Востока, он считает их в основном самостоятельными и независимыми. Это тем не менее не мешает ему признавать, что художники архаического Египта копировали иногда шумерские образцы и что «между двумя зарождающимися цивилизациями существовала в IV тысячелетии до н. э. какая-то связь». Но, оговаривается Г. Чайлд, эта «связь не обязательно должна была носить непосредственный характер» .

Такую постановку вопроса, на наш взгляд, следует приветствовать как наиболее трезвую и реальную. Если между Египтом и Месопотамией на заре энеолита (а может быть, еще раньше, в неолитический период) было взаимодействие (хотя и косвенное, через посред-ников-бедуинов), то возникают вопросы, кто раньше изобрел основные сельскохозяйственные орудия и было ли это изобретение сделано самостоятельно, независимо друг от друга, в долине Нила и Двуречья или можно предполагать заимствование.

Решение этих вопросов может идти или путем сравнения обозначений указанных орудий, или посредством технологического анализа формы орудий и способов их применения.

На первый путь встал крупнейший ассириолог и знаток Передней Азии Беджрих Грозный 10. Он возводит к шумерскому слову таг, обозначающему мотыгу (или кирку) и передаваемому в письменности соответствующей идеограммой, самые различные семитические названия данного орудия (аккадское marru и сходные термины из арамейского, сирийского и арабского языков). Не ограничиваясь этим, Б. Грозный привлекает также для сравнения греческое p-ap’pov, латинское тагга, итальянское шага и французское шаге.

Что касается древнеегипетского языка, то Грозный использует

фонетическое значение (шг) иероглифа , изображающего мотыгу. Так передается слог, начинающийся согласным звуком m и кончающийся согласным г, с какой-то неизвестной нам точно гласной посередине (условно мы произносим тег).

Сходство этого слова с многочисленными словами из переднеазиатских и европейских языков, обозначающими мотыгу, кажется Б. Грозному неопровержимым доказательством важной роли, которую шумеры сыграли в развитии земледелия и вообще в цивилизации. Не отрицая того, что вклад шумеров, а позднее вавилонян в различные области мировой культуры был весьма значителен, я думаю, однако, что чехословацкий востоковед несколько увлекся и допустил преувеличение. В частности, египетский иероглиф , хотя и изображал мотыгу, но символически выражал совсем другие понятия, восходящие, вероятно, к глаголу «соединять».

Оставить комментарий

Я не робот.

БЛОГ О ЗАРАБОТКЕ!
Статистика